Интервью с Алексеем Козловым.
— Алексей Семенович, вы тепло отзываетесь о Саратове. С чем это связано?
— Я выступал в Саратове много раз. Когда еще в 80 годы приезжали с джаз-роковой программой "Иисус-Христос суперзвезда", затем с джазовыми программами, когда играли фьюжн. И помню историю в филармонии — во время концерта отключился свет. И мы тогда с Саульским, который был за клавишными, стали играть блюз. Такая перекличка – рояль- саксофон. Потом свет появился. Никто даже не понял, что случилось что-то непредвиденное.
— Вы активно продолжаете выступать и записывать диски.
— В Москве выступаем 3-4 раза в неделю и еще гастроли. Есть новые видеозаписи концертов, фестивали. Кстати, программа в Саратове во многом состояла из новых композиций.
— Вы много лет вели программу на радио.
— Да. Радио так и называлось "Арсенал". Сейчас оно продано. Программы больше нет.
Остались архивы. За многие годы. Практически вся история джаза за последнее время ведь каждая программа была 2 часовая. Сейчас хочу передать эти архивы, чтобы звучали в эфире, а не лежали у меня дома. Есть планы сделать серию видеофильмов об истории джаза. Вначале планировали как учебное пособие, но это может быть интересно для многих.
— Как вы оцениваете состояние современной музыки.
— Серьезная музыка, такая как джаз или классика не может существовать без поддержки. Должно помогать государство или любители. Это во всех странах. Иначе останется только поп-музыка. У нас были и остаются великолепные музыканты. Просто их надо поддерживать.
— А рок-культура.
— Сейчас это все отголоски и перепевы 80. Рок-музыканты даже такие, как Гребенщиков или Макаревич остались в том времени. Не осталось новых мыслей, идей.
— Совсем?
— Пожалуй, остался только один — это Юра Шевчук. Это настоящий человек. Я вхожу в члены жюри премии «Триумф» и мы единодушно присудили премию ему. Что тут началось — зачем Шевчук. А он в тот же день деньги детдому передал. Кстати единственный из всех, кому премию дали. Да и музыкант он замечательный. Он развивается, меняется.
— Играли вместе с ним?
— Были попытки. Но чаще он меня приглашал на концерты.
— Как родился проект и серия дисков "пионерские – блатные"?
— Я как-то всегда чувствовал свою чужеродность в советской культуре и решил сделать диск дворовых песен. Это то, что мы слушали и пели в детстве. Вначале сделали просто под гитару вместе с Макаревичем. А потом я сделал аранжировки в симфоническом варианте — ведь сюжеты многих песен — это готовые оперы. В них есть все-любовь, предательство, преданность, дружба. И оказалось, что они зазвучали. Многие песни совершенно не устарели, а только приобрели совсем другое значение – помните песню "С Одесского кичмана": они же там пируют они же там гуляют, они же там пируют, за что ж мы проливали нашу кровь. Это тоже часть культуры.
— Вы встречались с Рэем Чарльзом.
— Да. Он приезжал с концертом, потом был джем сейшн. Мы выступили. И вдруг он попросил чтобы его проводили к роялю, и сказал — я хочу сыграть с этими ребятами. Мы сыграли блюз. Он потом потихоньку так спрашивает меня
-А ты черный?
Это был лучший комплимент в моей жизни.
Я отвечаю
— Нет, я белый, но в душе — черный.
Он долго смеялся.
— Ощущение импровизации, свинга оно присуще только негритянским исполнителям?
— Конечно, нет. Если блюз — это исконно негритянское — пели после трудового дня, то госпел — церковные песни это и белые музыканты, и креолы креольские оркестры. Да и вообще часто в негритянских оркестрах был один белый, чаще всего кларнетист, который знал ноты. Негры нот не знали. Не говоря уже о Бене Гудмене, кстати, было много выходцев из России и Украины. Хотя бы то же Джорж Гершвин. Я преподавал в Америке курс современного джаза. Далеко не у всех негров джаз в крови.
— Как сложилась ваша дружба с Василием Аксеновым.
— Мы росли вместе и слушали одну и туже музыку.
Когда он был в больнице, взял несколько дисков с музыкой нашего детства — джаз Утесова, поставил ему потихоньку. Смотрю — улыбается- доволен.
— Вы ведь тоже литератор. Автор нескольких книг. Над чем сейчас работаете?
— Мне предложили издать новую книгу, это будет двухтомник. В ней будет много нового материала. Так получилось, что издадут ее на Украине.
— Вы вели дневники? Ведь ваши книги описывают события очень подробно.
— Нет, дневников не вел. Первую книгу "Козел на саксе" начал писать во время гастролей.
Так и писал между концертами, все по памяти.
— Ваши впечатления о городе.
— Все, что построено Саратовскими купцами — старый Саратов также как и другие волжские города — прекрасно. Все, что потом — ужасно. Как можно было испортить архитектурный ансамбль консерватории! Грустно это.
— Вы как-то сказали, что джаз так и не растворился в российской культуре. Он как капля масла в воде.
— В других странах, даже во Франции, где джаз появился сразу, и многие годы жили такие музыканты как Майлз Девис джаз тоже не стал своим. Джаз требует усилий. Это работа мысли и души.
Но Саратов — то город джазовый.
Текст и фото — Бакуткин В.
.jpg)